— Видимо, — кивнул Пафнутьев. — И начальник милиции, свой, личный, да, Шаланда? И директор гастронома... Как ты думаешь, Аркаша? Согласен приобрести гастроном в Москве?

Халандовский, не торопясь, снова наполнил стаканы, нарезал мясо, принес с кухни зелень, видимо, забытую для первого тоста, молча чокнулся с каждым, выпил, опять же, не торопясь, закусил и, отложив вилку и нож, в упор посмотрел на Пафнутьева.

— Куражишься, Паша? Веселишься? Ликуешь?

— Аркаша, в такой компании мне больше ничего не остается... Да, ликую, да, веселюсь.

— Паша... Твой прокурор... Как его, Гордюшин? Так вот этот Гордюшин не сказал тебе главного... Ты ведь не первый, кто берется за Лубовского. И не второй, Паша.

— А где же предыдущие?

— Их нету, Паша.

— Как нету?

— Были и исчезли. Одного до сих пор найти не могут... А второго нашли... Но для жизни тело уже было непригодно. На нем были повреждения, несовместимые с жизнью. А поначалу дела у них пошли куда как хорошо... Очные ставки, письменные свидетельства, расписки, кассеты, фотографии...

— Ты хочешь сказать...

— Да, Паша. Именно это я и хочу тебе сказать. Откажись, Паша, пока не поздно. Откажись. Я не говорю, что он тебе не по зубам, он не по зубам нашему правосудию. Лубовский прошел хорошую школу и никогда ни перед чем не останавливался. Следы, которые он оставляет после себя, зачищают лучшее юристы. Свидетели или замолкают, или исчезают.

— Навсегда? — уточнил Пафнутьев.

— Да, Паша, навсегда. Кстати, нечто похожее происходило и с некоторыми следователями, которые пыталась... В общем, которые пытались.

— Надо же, — озадачился Пафнутьев. — Прямо монстр какой-то.

— Паша, монстр — это Чебурашка по сравнению с ним. Просто Чебурашка из мультфильма. Шаланда, скажи!

Шаланда, не торопясь, заглянул в свой стакан, убедился, что он пуст, и, отставив его подальше от себя, поднял на Пафнутьева печальные глаза.